Старый глупец, думал Кативар, но старался не выдать свои мысли, напрягая жилы на горле и сжимая челюсти. Умирай или приходи в сознание. Ты извел меня своей медлительностью!

А может, Риндалан точно знает, зачем медлит, добавил про себя Кативар. Такая проницательность была присуща Верховному прелату Звездного дома, советнику самого императора Паншинеа. Старый, больной и властный, живой Риндалан препятствовал многим планам Кативара. Даже такое состояние не приносило Кативару никакой пользы. Умирай, старый дурень, умирай!

Кативар откинулся на спинку кресла, глядя на экраны. В этом крыле дворца было тихо и пустынно, приборы отмечали любое изменение в состоянии Риндалана. Если бы только удалось перевезти священника в больницу, где целый день царит суета, способная скрыть какие угодно изменения! Да, в больнице многое может происходить почти незаметно, пока не становится слишком поздно.

Он бы вновь воспользовался рахлом, преобразованным с помощью экспериментов в химическое оружие, подобного которому никогда не было на его планете. Это вещество, используемое чоя только в маленьких дозах в качестве афродизиака, и сильно токсичное, Кативар разбавлял и использовал в сочетании с другими препаратами, надеясь получить снадобье, блокирующее все психические способности чоя, и в этом случае только он один знал бы противоядие.

Но следы рахла были бы замечены при столь пристальном наблюдении, и Кативар воздерживался от очередного шага. Он рисковал обнаружить связь между смертью узников в подвале и смертью Прелата. Если бы Риндалан ожил, рахл быстро исчез бы из организма, но при нынешнем коматозном состоянии его следы неминуемо бы остались и были обнаружены. Потому Кативару оставалось только терпеливо сидеть, поджидая свое время, создавая впечатление поддержки и скорби и втайне молясь об ухудшении состояния Риндалана. Несмотря на всю показную верность, ему было не обязательно оставаться здесь, но Кативар надеялся, что старик может вновь заговорить – бессвязно, в бреду, и выдать другие, не менее важные тайны.