Священник с трудом сдерживал лихорадочную дрожь. Ему-то доказательства были ни к чему – Рэнд способен сделать то, чего он от него ждет. Он сам, Чирек, был преображен одним присутствием и прикосновением этого человека.

Было бы глупо открываться сейчас, но бывали времена, когда вновь обретенный бахдар распространялся вокруг него так явно, что Чирек понимал – другие чувствуют это. Он старательно воздвигал вокруг себя защиту, надеясь, что времена, когда он осуществит надежды и чаяния чоя, уже близки. Об этом не знали ни Миск, ни Кативар. Никто, даже Малаки, у которого еще остались слабые проблески бахдара, не знал и не подозревал, что произошло внутри Чирека.

Голубое пятно возникло в самой середине процессии и метнулось в сторону.

Рэнд весь напрягся, стараясь не отставать от Палатона. Он уже не носил повязки, кости удачно срослись, мышцы восстановились после упражнений, но он чувствовал себя неловким, как младенец, делающий первые шаги. Палатон приостановился и обернулся, взглянув на неге..

– Я слишком спешу, – заметил чоя подрагивающими от добродушной насмешки голосами.

– А я не слишком, – Рэнд тяжело дышал, как после долгого бега. Он откинул челку темных волос со лба. Ему пора было подстричься, но здесь эта задача оказалась невыполнимой. Чоя дорожили своими роскошными гривами. Люди же, с их более низкими лбами, предпочитали, чтобы волосы не заслоняли им глаза.

Почти бессознательно он прощупывал бахдаром толпу, чувствуя напряжение ее восторга при виде Палатона. Чужой бахдар ярко пульсировал. Рэнд виновато приглушил его – эту силу, которая по праву принадлежала Палатону и когда-нибудь должна была вновь оказаться у пилота, если только найдется способ отдать ее. Рэнд не имел на нее права, едва ли знал, как ее использовать, но бахдар струился глубоко в нем, как река, несущая неизведанную силу и богатство, и временами Рэнд просто не мог не замечать ее приливы.