Он отхлебнул лимонада. Вытащил из ящика стола потрепанный блокнот, который всегда брал с собой в походы. Блокнот был увесистый, с твердой обложкой, со специальным местом для шариковой ручки и необычайно белой бумагой. Бумага оставалась белой даже при свете костра.

Потом нащупал бензиновую зажигалку (надо бы заправить). Бинокль (совсем новенький призменный «Беркут»). Засунул все это богатство в боковой карман рюкзака. Взвалил рюкзак на плечи. И вышел в коридор.

Когда он спустился, в вестибюле было уже темно и пусто. Только Никифоров сидел в своей будке и смотрел телевизор. Судя по прорывающемуся сквозь помехи стадионному реву, в телевизоре был футбол.

– Привет отпускникам, – Никифоров помахал ему фуражкой. – Загружаешься?

Иван кивнул.

– Да. Последние приготовления. Не хочу утром с вещами возиться. Пусть в машине ночь поваляются.

– Это дело. Покурим? Здесь все равно ничего интересного.

– Кто ведет?

– «Шахтер», естественно. Узбекам даже ничья не светит. Против Старухина у них никаких шансов. – Никифоров накинул форменную куртку и уставился на рюкзак, будто только что его увидел. – Та-ак, гражданин. Выносим с режимного объекта? А ну-ка предъявим!

Иван картинно поднял руки и попятился к выходу.

– Стой, стрелять буду! Пых-пых!

– Ай, не стреляйте, дяденька милиционер! Все расскажу, ничего не утаю!

– Конечно, не утаишь. А ну, быстро говори, что курим?

Иван сгрузил рюкзак рядом с перилами, достал пачку сигарет.

Никифоров выпятил нижнюю губу.

– Не, своему «Юеломору» я с фильтром не изменю. Никогда не понимал, что вы все находите в этих дамских цидульках. Одно слово, ученые.

– Дурак ты, лейтенант. Фильтр полезнее.

Они стояли внизу, на первых ступенях широкой лестницы. Где-то недалеко стрекотали насекомые. Никифоров оставил дверь открытой и прислушивался к футбольным звукам. Иван смотрел на звезды и выдувал в их сторону сигаретный дым.