
Комната Лауры почти не изменилась за год ее супружеской жизни. Тогда ей было всего семнадцать, и здесь все еще обитали существа, которые принадлежали девочке, собиравшей волосы в хвостик и носившей крахмальную юбку: плюшевый медведь, заласканный до полной бесформенности, кукольный домик, сделанный отцом, портрет матери, написанный капралом, погибшим позже у Солт-Лейк-Сити. Как похожа Лаура на мать!
Тяжелые волосы, струившиеся по подушке, в бликах фонаря отливали золотом. Маккензи коснулся дочери со всей нежностью, на какую только был способен. Она проснулась мгновенно.
- Папа! Что-нибудь с Томом?
- Все в порядке.
- С ним беда, - сказала Лаура. - Я слишком хорошо тебя знаю.
- Нет, он жив и здоров. И надеюсь, будет впредь.
Маккензи взял себя в руки и в нескольких словах рассказал ей все, но пока он говорил, у него не было сил смотреть ей в лицо. Закончив, он сидел неподвижно, слушая шум дождя.
- Ты намерен бунтовать, - прошептала она.
- Я намерен запросить командование района Сьерра и поступить так, как мне прикажет мой командир, - сказал Маккензи.
- Ты знаешь, что он тебе скажет. Особенно, если уверен в твоей поддержке.
