Маккензи передернул плечами. Начинала болеть голова. Раннее похмелье? Чтобы заснуть, надо еще немало выпить. Впрочем, спать не придется - сейчас не время. Завтра он соберет полк во дворе и обратится к солдатам, как всегда делали Маккензи перед "Бродягами".

Лаура сидела, обдумывая услышанное, затем произнесла безучастно:

- Тебя ведь не отговорить... - Маккензи покачал головой. - Ладно. Тогда завтра утром я выезжаю.

- Хорошо. Дать тебе коляску?

- Не нужно. Я езжу верхом лучше тебя.

- Как хочешь. Но возьми двух солдат для охраны. - Маккензи вздохнул. - Может быть, ты убедишь Тома...

- Нет, не могу. Не проси меня об этом, папа.

На прощанье он дал ей последний дар:

- Я не хочу, чтобы ты здесь оставалась. У тебя свой долг. Скажи Тому, что я по-прежнему думаю: ты верно выбрала его. Спокойной ночи, утенок.

Слова вылились скороговоркой, но он не смел задерживаться. Когда она заплакала, он развел ее руки и вышел из комнаты.

- Не думаю, что будет много убитых.

- Я тоже... по крайней мере, на этом этапе. Хотя, конечно, без жертв не обойтись.

- Ты говорил мне...

- Я говорил тебе об ожиданиях, Мюир. Ты не хуже меня знаешь, что Великая Наука оказывается точной только на широкой шкале истории. А индивидуальные события подвержены статистическим отклонениям.

- Не слишком ли все это просто для описания гибели в грязи существа, наделенного чувствами?

- Ты новичок на этой планете. Теория - это одно, а ее приспособление к потребностям практики - совсем другое. Думаешь, мне не бывает больно, когда я пытаюсь реализовать наш план?

- Верю, верю. Но жить с чувством вины от этого не легче.

- С чувством ответственности, ты хочешь сказать. Различие вполне реально. Ты читал отчеты и смотрел фильмы. А я прилетел с первой экспедицией. И пробыл здесь два столетия. Их страдания - для меня не абстракция.