– Вниз, в долину, – сказал Даниэлис и будто услышал, как наваждение, нежный голос Лауры, напевающей «Внизу в долине, долине тенистой…» – Они там.

– Боже мой! Невозможно! Мы бы знали об этом! – выкрикнул майор. Даже у индейца вырвалось восклицание, словно его ударили в живот.

– Здесь множество лесных дорог и троп. Пехота по ним пройдет, если знать эти места. А наш противник их знает отлично. Труднее с повозками, большими орудиями, но им только нужно было вывести их нам во фланги. Теперь, если мы будем продолжать преследование, они разрежут нас на части.

– А восточный склон? – безнадежно спросил Якобсен.

– Чем он лучше? Полыни побольше?.. Нет, мы в ловушке, – Даниэлис стиснул луку седла так, что побелели пальцы. – Готов поспорить, что это идея Маккензи! Его стиль.

– Но значит, они между нами и Сан-Франциско! А наши основные силы далеко на севере…

«Между мной и Лаурой», – подумал Даниэлис.

Вслух он сказал:

– Я полагаю, майор, нам нужно немедленно связаться с командованием по радио. – Он заставил себя поднять голову, хотя ветер сек глаза. – Это не значит, что мы обречены. На открытом пространстве их даже легче будет разбить, нужно только суметь войти в соприкосновение.

Сезон дождей, ливших всю зиму на равнинах Калифорнии, заканчивался. Дорога, по которой вместе с другими двигался в громе копыт Маккензи, тянулась среди яркой зелени. На эвкалиптах и дубах только что пошла в рост свежая листва. За деревьями по обеим сторонам тянулись квадраты полей и виноградников, каждая клетка чуть другого оттенка, чем соседняя, а по бокам пространство на горизонте замыкали еле видные отсюда холмы. Фермерские дома больше не попадались. Эта часть долины Напа принадлежала общине Ордена Эспер с центром в Сент-Хелен.

За спиной Маккензи стоял неумолчный грохот: «Бродяги» на марше. Три тысячи сапог, орудия и повозки создавали шум, подобный землетрясению. Видимой опасности нападения не было. И все-таки с флангов колонну охраняла кавалерия. Солнце блестело на касках всадников и наконечниках пик.