Оружие — четыре ствола с глушителями, указками и десятью обоймами для каждого, он отложил в другую кучу, куда добавил четыре аптечки первой помощи, укомплектованные морфиносодержащими препаратами и документы на два мотоцикла, стоявшие на стоянке недалеко от моего дома. Остальное — книги, кассеты, постеры запрещенных звезд, порнографические открытки, «веселые» жвачки и логические игры фирмы «Трикс» мы завернули в скатерть, добавили к этому диски с порно-квестами, наркотики и завязали все это в узел.

— И что дальше? — поинтересовался я.

— Это надо сжечь.

— Сжечь? Давай я продам это сегодня!..

— Обольем бензином и сожжем, — Лаки не слушал меня.

— И где?

— Хороший вопрос! — он задумался. Я не мешал ему. Во мне сейчас боролись два гипертрофированных чувства, определяющие всю мою жизнь — жадность и страх. Страх победил.

Я представил, как разъяренный Кул звонит в полицию, и копы врываются в мой дом.

— Сделаем так, — сказал Лаки. — У тебя ведь ездят эти велосипеды в прихожей?

— Да. А что?

— Пара рюкзаков найдется?

— Ты предлагаешь…

— Я предлагаю сжечь все это в парке позади школы. И успеть на твой урок. Ты поунижаешься немного перед Мымрой, и она тебя простит. А я разберусь с Кулом. Договорились? Все!

Шевелись! Где рюкзаки?

Я бросился в кладовку. Сердце бешено стучало, От похмелья не осталось и следа. Я не переживал таких сильных эмоций очень и очень давно. В последний раз я так боялся после поединка, три года назад. Может, слово «дуэль» звучит и смешно, но только для эмпи нет ничего серьезнее, чем поединок со всеми ритуалами. Я был тогда прав, у меня имелись свидетели, но я боялся. Почему-то я всегда чего-то боялся. Странно, что эта мысль посетила меня именно сейчас, когда я заталкивал палево в рюкзак. Лаки сжалился надо мной и положил наиболее опасный товар к себе. Я облегченно вздохнул, видя, что мне не придется тащить все это одному.