— Раз я больше рискую, дай мне ствол, — тут же сказал Лаки. — Без ствола я себя неуверенно чувствую. — И он, схватив «пантер», завертел его, пробуя предохранитель, выщелкнул обойму, клацнул курком. Я понял, что он умеет пользоваться подобными вещами.

— Кобура есть?

— Кобуры нет!

— Хорошо… — он сунул пистолет за ремень под футболку.

— Ты бы переоделся, — хмыкнул я. Он подумал и выбрал рубашку черного цвета, которая оказалась ему велика.

— Ну ты и жирный, Токада! — поразился Лаки. — Сколько ты весишь?

— Отстань! — отмахнулся я. — Я не жирный! Все, пошли.

Мой рюкзак оказался довольно тяжелым. Мы надели куртки, вывели велосипеды на улицу и налегли на педали. По дороге, вымощенной разноцветными плитами, текли потоки воды. Минуты через три мне стало жарко, но Лаки гнал на пределе моих возможностей. Очень скоро я начал задыхаться. Он слегка притормозил, поехал рядом.

— Бабушка так и не научила тебя водить велосипед? Смотри, ничего девчонки, правда? Ричи, ты ведешь себя странно. Тебя что-то пугает.

— Меня пугаешь ты! — буркнул я, не отрывая взгляда от дороги.

— А меня — ты! — тут же откликнулся Лаки. — Почему ты не можешь быть свободным?

Может быть, ты — под программой?

— Чего? — протянул я. — Ты сдурел! Под какой, к дьяволу, программой?

— Не злись, — подмигнул Лаки. Я взглянул на него, но так и не понял, издевается он или нет.

За двести метров до школы Лаки вошел в вираж, собираясь объехать ее, а я, присмотревшись, заметил на крыльце яркую куртку Кула, и выругался.

Мы остановились перед въездом в парк. Огляделись. Вокруг никого не было. Лаки подошел к единственной машине, вынул из внутреннего кармана куртки двухлитровую пластиковую бутылку с остатками «Спринта», выплеснул зеленую жидкость и наклонился над «куджи» нашего директора.

— Это директорская тачка! — тут же сообщил я. — Что ты делаешь?