- Третий! - восторженно сказал Макеев.

- Ну вот, Благодать снизошла на поколение пепси, - беззлобно усмехнулся "папа". - Неужели и он способен на любовь и всепрощение?

- Почему нет?..

И, правда, почему нет?

Парень стоял на коленях, плакал от счастья и смотрел Ему вслед. Мы подошли ближе, но он не заметил нас, он тер покрасневшие от слез глаза и повторял...

- Я люблю! Я люблю!

Следующим стал немолодой уже мужчина с седеющими висками. Аскетичный, строгий костюм, волевое лицо - человек многое повидавший и знающий цену добру и злу, скорее всего учитель или воспитатель. Только вот глаза из-под черных в роговой оправе очков смотрят на удивление мечтательно...

Вячеслав Семенович никак не мог забыть этого момента. Да, конечно, он ругался с ними, он ставил двойки нерадивым, выгонял из класса, даже пару раз грозился сводить к директору, но вдруг...

Утром он даже и не вспомнил, какой сегодня день. Да и, по чести, сказать, Вячеслав Семенович, уже давно перестал считать эту первую субботу октября за праздник. Это только первоклашки, еще не умеющие ненавидеть своих учителей, тащат в школу здоровенные букеты, а ему нечего и надеяться.

Математику не любит никто.

Первый урок был у девятого "А", его девятого "А" - с начала прошлого года ему пришлось согласиться стать у них классным руководителем. Меж ними бывало всякое, однажды парни вымазали стул клеем, а-а... да что вспоминать!

Он все простил им. Разом. В тот момент, когда Аллочка Синицына, первая красавица (и стерва)

класса неожиданно встретила его в дверях с огромным букетом роз. А все остальные "шалопаи", отмороженные, по-нынешней классификации, - все до единого, никто не опоздал, не "заболел", - встали и молча ждали пока он сядет. Раньше они никогда не делали ничего подобного.

Вячеслав Семенович проворчал: "Не думайте, что это спасет вас от контрольной!", изо всех сил стараясь сглотнуть подкравшийся к горлу предательский комок.