И что в итоге? Кто оказался прав?

Вот она, гордость ЭКОСа, - десятиметровой высоты бокс девятой лаборатории. В центре прямо из пола поднимается изящный горб Саркофага, весь в паутине энерговодов и контрольных датчиков.

Сверху, по периметру бокса тянется антресоль, там сейчас застыли ребята из запасных смен, техники, аспиранты - все причастные, кому не досталось места за пультами контроля. Едва слышно пыхтит система поддержки жизнедеятельности.

Над Саркофагом нависает площадка, оттуда то и дело раздаются короткие команды. Смерть как хочется быть сейчас там! Ведь именно они первыми увидят Его лицо. На верхней крышке Саркофага есть маленькое смотровое окошко, не знаю уж зачем, все равно, пока не сойдет хладагент, ничего внутри разглядеть не удастся. Но вот, когда он сойдет...

- Контроль питания?

Это мне. Сухой голос Ахметьева напоминает о прямых обязанностях.

- Подача в норме. Утечек нет. Резерв в норме.

Да, это моя работа - а что тут такого? Я слежу за энергией: нет, понятно, что все сто раз продублировано, да и резервная наготове, но мало ли что... Конечно, лучше бы стоять сейчас на второй контрольной, проверять по мониторам: сердечная активность, легочная активность, состояние тканей... Но для этого надо быть лучшим, первым из первых, или хотя бы Ахметьевым, любимым учеником "папы" Иммануила.

Ничего. Я не ропщу. Все же я буду здесь, когда Это случится. Немногие могут похвастать тем же.

И, может быть, - кто скажет наперед! - меня первым коснется Великая Благодать.

- Внимание! Всем минутная готовность! - гулко разнесся под сводами бокса знакомый бас.

Нет, все-таки "папа" - железобетонный человек! Хоть бы чуть-чуть дрогнул голос, хоть капельку волнения услышать бы в нем! Куда там. У меня вон руки трясутся, сердце скоро из груди выпрыгнет, а ему хоть бы что!

Я нервно потер ладони, провел тыльной стороной по взмокшему лбу.