Неслышно, почти на ультразвуке, завыли сервомоторы, крышка Саркофага медленно поползла в сторону. Все замерли. В полной тишине суматошные удары моего сердца казались мне громовыми раскатами.

И Он пришел.

Каким-то удивительно совершенным, плавным движением Сын Человеческий привстал на локтях и огляделся.

По лаборатории пронесся единый вздох. Он был совершенен. Нет-нет, не подумайте, что он был смазливо красив или наоборот - мужественен. В те немногие секунды, когда я имел счастье лицезреть Его лицо, я даже поразился его обыденности. Простое, незапоминающееся... обычное. Но потом Он ПОСМОТРЕЛ на меня.

Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного! Его лицо и глаза словно озарились изнутри неведомым светом, и частичка этого света коснулась меня. На мгновение я даже потерял сознание, столь сильное было ощущение счастья и неземного блаженства!

Я любил! Любил весь мир! Любил Его!

Я уже говорил, что не очень религиозен, но, клянусь, перед Ним любой упал бы на колени. Краем глаза я отметил вокруг слитное движение - и на антресоли, и на контрольной площадке, на аппарелях, где на всякий случай ждали техники ремонтной бригады, люди склонялись перед Благодатью.

Сын Человеческий поднялся на ноги, и медленно пошел вперед.

Тогда я впервые услышал Его Голос. Губы не шевелились, но я совершенно отчетливо услышал...

"Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим. Возлюби ближнего твоего как самого себя"

Я не мог сдержать слез. Счастье переполняло меня, счастье и Великая Любовь, больше всего на свете я хотел служить Ему. Судя по счастливым рыданиям, доносившимся до меня, я был не одинок.

Кажется, я что-то шептал, не помню что, многие делали то же самое.

Он прошел мимо, обогнул кожух синтезатора и замер на мгновение перед огромными броневыми дверями лаборатории. "Папа" Иммануил распорядился закрыть их перед самым Пробуждением, как он сказал, - "на всякий случай".