На его будинок, то есть временное жилище, девушки уставились с одинаковым изумлением. Это было странно. Подумаешь, грот. Ну, стенка дополнительная поставлена, чтоб не дуло, не мочило - сто двадцать дней в году осадки же…

Яха стряхнула песок с босых ног и осторожно прошлась по камышовым коврикам, заглянула в очаг, потрогала травяные занавеси на стенах…

- А кто хозяин? - шепотом осведомилась она. - Как здесь красиво…

- Это мой шалаш, - буркнул он, невольно польщенный. - Я же сюда каждый день бегаю, было время все устроить.

Ему не поверили. Как это бегает каждый день? Они же вон сколько шли! В том-то и дело, что шли. Ползли, правильнее…

Темнота подступила стремительно, как и положено в горах. Но у них горел огонь в очаге, кроме рыбы, в сумке запасливой Яхи нашлось немного сыра и хлеба, парил травяной чай в котелке, и после дневных хлопот навалилась такая приятная усталость! Работящая Яха не поленилась спуститься к темной реке помыть кружки-сковородки, перетаскала ко входу весь собранный сушняк, поправила травяную постель, чтоб хватило на троих, и теперь сидела у огня, озабоченно рассматривала свои выходные туфельки. Не так уж и много она в них пробегала, но при ее весе и того могло хватить, чтоб обувь деформировалась. Надия немного помялась и переоделась в мужскую рубашку. А что такого? Вон у Яхи юбка ненамного длиннее. У него были припасены, естественно, и запасные штаны, но при таких тяжелых бедрах девушка даже не стала пытаться влезть в них. А одежду красавицы пришлось постирать, очень уж она после схрона выглядела… пятнисто. Стирала, естественно, Яха - а кто же еще? Надия такого сроду не умела… Забавно же устроена жизнь! Беспомощные и неумелые, как правило, очень даже неплохо устраиваются в мире! А пашут за них, естественно, умелые да работящие - вот как Яха. И живут в результате хуже всех - вот опять же как Яха…