Он оглянулся на Кимбер:

— Ты сама за всем этим присматриваешь?

— По большей части, — она криво усмехнулась. — Мне нравится смотреть за хозяйством. И всегда нравилось — с тех самых пор, как я достаточно подросла, чтобы помогать по дому.

Они въехали на двор, спешились, и тут на пороге появился Коглин. Он был стар, мешковатая одежда скрывала его худобу, а седые волосы торчали в разные стороны, как будто он только что проснулся. Коглин направился к приехавшим, дергая себя за бороду. Глаза его смотрели остро и вопрошающе. Старик вглядывался в Джайра так, будто был не вполне уверен, что делать с юношей.

— Ага! — он подошел к долинцу так близко, что тому пришлось сделать шаг назад. Старик пристально смотрел прямо в лицо Джайру, изучая его эльфийские черты. — Это он?

— Да, дедушка, — смущенно сказала Кимбер.

— Ты уверена? Точно?

— Да, дедушка.

— Потому что, знаешь, он может оказаться кем–нибудь еще. Он вообще может быть кем угодно! — Коглин нахмурил изборожденный морщинами лоб. — Ты точно молодой Омсворд? Тот мальчик, Джайр?

Джайр кивнул:

— Это я. Вы не помните меня? Мы встречались два года назад в развалинах Грани Мрака.

Старик уставился на него, будто не слышал вопроса. Его изучающий взгляд был Джайру неприятен.

— А без этого нельзя? — наконец спросил он. — Может, нам войти в дом и сесть?

— Когда я скажу! — ответил тот. — Когда я скажу, что закончил! Не мешай моим штудиям!

— Дедушка! — воскликнула Кимбер.

Старик ей не ответил.

— Ну–ка, дай взглянуть на твои руки.

Джайр протянул ему руки ладонями вверх. Коглин некоторое время внимательно вглядывался в них, потом заворчал, как будто обнаружил искомое, и сказал:

— Проходите в дом, я соображу чего–нибудь поесть.

Они вошли и сели за грубо сработанный деревянный обеденный стол, но стряпней занялась Кимбер. А Коглин сбивчиво и многословно толковал о прошлом и о Джайре, ошарашивая того потоком самых разнообразных сведений и наблюдений.