— Я тебя помню, — говорил он. — Совсем еще мальчишка, ты с сестрой выбрался из Грани Мрака, и оба вы были в пыли и пахли смертью! Ха! Мне–то знаком этот запах, уверяю тебя! Я сражался с полчищами чудовищ из преисподней задолго до твоего рождения, когда никого из живущих ныне еще не было на свете, да и многие из тех, что давно умерли, тогда еще не родились. Могущество ушло, но умений я не растерял, ни единого из них. Алланон знал столько же. Ровно столько знал, чтобы дать себя убить.

Джайр не имел понятия, о чем старик говорит, но встрепенулся, заслышав имя друида.

— Ты знал Алланона?

— Пока он был жив — нет. Однако когда он умер, узнал. Твоя сестра была ему подарком, как раз то, что ему было нужно, когда он понял, что конец уже близок. Для иных это вроде как подарок. Может, и у тебя такой будет когда–нибудь.

— Какой подарок?

— Знаешь, я был когда–то молод. И друидом я когда–то тоже был.

Джайр уставился на старика, не зная, верить его словам или нет. Представить его молодым было трудно, но представить его друидом было еще труднее. Если старик и в самом деле был друидом, во что Джайр ни на миг не поверил, то что он делает здесь, в глуши, рядом с Кимбер?

— Я думал, что последним друидом был Алланон, — сказал он.

Старик фыркнул.

— Ты много чего думал, да неверно, — он отодвинул от себя тарелку тушеных овощей с мясом, к которым едва прикоснулся. — Хочешь знать, зачем ты здесь?

Джайр чуть не поперхнулся. Кимбер, сидевшая напротив него, моргнула и сказала:

— Дедушка, может, ты подождешь с этим, пока мы не поедим?

Тот не обратил на нее никакого внимания.

— Твоя сестра думала, что Идальч уничтожена. Она ошибалась. Это не ее вина, но она ошибалась. Она превратила книгу в пепел, обратила в обугленные останки, и тут книге должен был прийти конец, но не тут–то было. Не хотите посидеть и поговорить во дворе? На свежем воздухе, под ночным небом иной раз легче все обдумать.