Да, и звук был примерно таким же. Лишившись точки опоры под ногами, оба бойца полетели вниз, но каким-то невероятным образом сумели извернуться и, оттолкнувшись друг от друга ногами, разлетелись в разные стороны и уцепились за канаты вместо того, чтобы свалиться с двенадцатиметровой высоты вниз. Посмеиваясь они всё-же спустились по ним и спрыгнули на пол едва ли не раньше, чем порванный канат, извиваясь змеёй и ударяя по другим канатам, упал на пол. Никто под его удар не попал, хотя каждый из тридцати восьми бойцов и сражался друг с другом не глядя по сторонам. Майор Билибин, оказавшийся рядом со спрыгнувшим на пол лейтенантом, покрутил пальцем у виска и беззлобно крикнул ему:

— Дурак ты, Суслик, и шуточки у тебя аналогичные!

Капитан Мироненко приземлился на пол не совсем удачно. Поморщившись, он поднял руку и сказал:

— Хорош, Валерка, я кажется голеностоп повредил, когда ты по верёвке копытом саданул. Отдачу поймал и не погасил. — Пожимая лейтенанту руку, он добавил смеясь — Ну, и здоровый же ты бык, кроме меня в этом зале ещё никто верёвок не рвал. Надо же, как ты её обрезал, словно бритвой.

Слегка прихрамывая капитан дошел до скамейки, сел на неё и принялся массировать себе ногу. Лейтенант Лодейников подошел к боевому товарищу, опустился перед ним на колени и, отбросив его руки, стал мелкими, пощипывающими движениями залечивать травму, что у него получалось ничуть не хуже, чем у самого Гайдука. Посмеиваясь он сказал вполголоса:

— Вообще-то, Семёныч, я не думал, что она лопнет. Я ведь просто хотел заставить тебя подпрыгнуть повыше, вот и пустил волну, сам-то я, как раз на ней стоял, а канат возьми, да, и лопни. Гнилой наверное был или бракованный.

Через пять минут поединок в спарринге закончился и майор Тарануха, одетый, как и все, в спортивное кимоно, только не белого, а чёрного цвета, трижды хлопнул в ладоши, после чего громко крикнул на весь зал: