Вчера, вроде бы, пили не помои, но гадостный привкус во рту неопровержимо доказывал, что Тоха в этом заблуждался - именно помои. А еще, пока он спал, домашние животные использовали его ротовую полость в качестве туалета. При попытке открыть глаза правый заклинило - штора не поднималась. Веко оказалось заклеено какой-то подозрительной субстанцией. Отломив от нее кусочек, Тоха провел визуальный анализ, но так и не определил, с чем столкнулся - походило на подсохшую блевотину, но очень хотелось верить, что это всего лишь остатки пиццы, неисповедимыми путями попавшие ему на лицо.
С трудом подняв организм с холодного линолеума, Тоха, пошатываясь, направился к столу, в надежде найти там если не спасительный рассол, то хотя бы остатки томатного сока. Тщетно - банка из-под огурчиков была пуста и, похоже, неоднократно вылизана, а пачку, в которой вчера пребывало два литра сока, кто-то разрезал, чтобы добраться до последних капель, извлечению которых мешали особенности конструкции горловины.
Минералки тоже не было. Это уже серьезно - попахивало неминуемой смертью от обезвоживания. Глаза с трудом сфокусировались на кое-чем интересном - пластиковая бутылка с желтым содержимым. Сладкий напиток? Да какая разница - Тоха готов был даже мочу туберкулезника выпить, лишь бы не сильно теплую.
В бутылке оказалось растительное масло. Об этом Тоха догадался лишь после того, как сделал исполинский глоток. С утробным хрипом успел выскочить на улицу, перегнулся через перила, изверг из себя поток чего-то мерзкого, сдобренного проклятым маслом.