— Да ничего у тебя не получится! Завтра здесь, на юге, празднуют Богоявление. Ты что, не читала рекламные буклеты?

Нет, она не читала, ни одного. И слышала лишь про Гейдельбергский замок.

Снова заговорил Фредерсен, на этот раз в микрофон — его голос прерывался писком и треском:

— Господа, пока окончательно не стемнело и я могу разобрать написанное, позвольте поделиться с вами большим секретом…

В автобусе раздался дружный стон: до этого учитель категорически отказывался сообщить о том, как он разместит группу по комнатам.

Врач многозначительно хмурился:

— К сожалению, бронхит перешел в хроническую форму. Вам следовало бы обратиться пораньше…

Ильдирим поморщилась:

— Вы прекрасно знаете, что в праздничные дни попасть к нужному врачу довольно сложно.

— Да, с каждым годом ситуация лишь ухудшается — наши власти…

Доктор Эрхард, как всегда, верен себе. Поскольку сама приемная мать страдала от астмы, он издавна был ее врачом-фтизиатром. Ильдирим отлично знала: пожилой врач впадает в безмерный пессимизм во всем, что касается судеб мира в целом, зато шансы своих пациентов на поправку описывает обычно в радужных тонах. Так что на этот раз, по-видимому, дела у Бабетты действительно плохи.

— Ну, что касается малышки — разумеется, она поправится и осложнений не будет…

Ага, значит, так.

— Ты куришь, что ли? — обратился доктор к Бабетте.

— Нет, — буркнула она в ответ, с раздражением изучая висевший на стене календарь медицинской страховой компании АОК. — Вот только мои родители никак не хотят этому верить.

Родители! Это слово компенсировало все грубости, которые они выслушали за последние недели.

— А вы? — Эрхард обратился к Ильдирим. — По-прежнему?

— Да, — пробормотала та, застигнутая врасплох. — Но только вечером. Всего шесть штук.