Потом ощущение перспективы восстановилось, и я вплотную подошел к фласам, чтобы подробно рассмотреть их, потому что они оказались единственной формой жизни, способной существовать на Аде, получая, очевидно, питательные вещества из заряженной азотной атмосферы. Для упора я навалился грудью на один из наклонных псевдокаменных столбов и нагнулся, чтобы заглянуть внутрь бутонов. Это была одна из первых и чуть ли не фатальных моих ошибок, которая определила тональность моей дальнейшей жизни в Аду.

Скала обвалилась - это была пористая вулканическая порода, структурой напоминающая шлак, - увлекая за собой скрепленные с ней формации. Я полетел прямо на фласы и последнее, что почувствовал - как шлем вдребезги раскалывается о мою голову.

Потом наступила темнота, хотя и не такая бездонная, как в космосе. Она надвинулась на меня...

* * *

Я должен был погибнуть. Не было никаких разумных объяснений тому, что я не погиб. Но я остался жив, я дышал!

Можете вы понять такое? Я уже должен был присоединиться к своей жене, и все же остался жив.

Мое лицо было вдавлено в фласы. Я дышал их кислородом.

Я допустил ошибку, упал, расколол шлем и должен был умереть, но так как странные растения поглощали азот из разряженной атмосферы, перерабатывали его и возвращали назад уже в виде кислорода, я остался жив. Я проклинал фласы за то, что они помешали моему быстрому, бессознательному уходу. Я был уже близок к тому, чтобы соединиться с женой, и упустил такую возможность. Мне хотелось выбраться из зарослей фласов наружу, на открытое пространство, где они не смогут одарить меня жизнью, и выдохнуть из себя эту похищенную жизнь. Но что-то остановило меня. Я никогда не был религиозен и теперь не стал им, но мне показалось, что во всем происшедшем скрывается нечто большее. Я не мог объяснить этого ощущения, я только з н а л, что в моем падении в заросли фласов виден перст Судьбы.