На Пашкиного дядю Кудыкин, похоже, не среагировал, зато усатый Сим Симыч, когда услышал про лодку, весело встопорщил усы.

– Лодка, говорите? Резиновая? – Он прошелся вприсядку около фюзеляжа. – Лодку мы используем как плавсредство. Что за праздник без корабля, тем более День военно-морского флота.

Сбоку робко подошел Петухов. На плече у него была балалайка.

– Петухова не возьмем, утопленники нам не нужны, – сурово сказал Кудыкин.

– А вот тут, боец, ты не прав, – ответил ему Сим Симыч. – Балалайка – это тоже оружие. Возьмем, к примеру, переход Суворова через Альпы…

– Пашка, – раздался вдруг Борькин голос, – где корзина? Я тебе корзину давал, гони корзину.

Сонный Пашка ходил кругами, то и дело норовя свалиться в костер. Похоже, он еще не проснулся. За ним кругами семенил Борька Бунчиков и орал ему про корзину.

По лбу Сим Симыча пробежали маленькие морщинки, усы его опустились. Авиатор задумался.

– Нет, ребята, это вы зря, – сказал Сим Симыч, поправляя свою рабочую кепку. – Жить надо дружно, этому лохматому командиру я уже объяснил, – Сим Симыч показал на Кудыкина, – теперь повторяю вам. Жить надо дружно и весело. Был у меня на работе случай. – Сим Симыч поднял вверх палец и внимательно посмотрел на нас. – Боролись мы как-то по долгу службы с колорадским жуком. Лечу я, значит, на базу, а вечером дело было, солнце уже садилось. Вдруг вижу, стоит в болоте корова. Мычит, плачет, увязла по самое вымя, тычет мне прямо в воздух своим мокрогубым ртом и хвостом от слепней отмахивается. Заблудилось, в общем, животное.

Бензину у меня было мало, только до аэродрома добраться. Но, думаю, пропадет скотина, и чьи-нибудь голодные детки нынче без молока останутся. Я сделал кружок пониже. Думаю. Сесть мне никак нельзя – болото и все такое. А корова мычит и тонет. И тут, не знаю уж почему, вспомнил я один кинофильм из жизни американских ковбоев. Они там у себя в прериях веревочную петлю на диких коней набрасывали и останавливали их на полном скаку. Ага, думаю, а чем мы хуже этих американских ребят? Чем наши болота уступают каким-то прериям? У них и клюквы там, небось, обыщешься, пока ходишь.