– З-здравствуйте, – сумел промямлить Михаил, который от волнения забыл имя-отчество главы государства, но руку Президенту пожал и даже успел подумать, что жалко нет Зайца – запечатлеть историческую встречу на фотопленку.

– Ты уж меня, Михаил Александрович, извини за столь… э-э… неожиданное наше знакомство. Поверь, это в твоих же интересах. Ну, и в интересах России, разумеется.

– Я ничего не понимаю, господин Президент, – корреспондент, наконец, справился с волнением и твердо посмотрел в глаза главному человеку страны.

– Брось, брось, – усмехнулся Президент. – Не понимает он… Давай-ка лучше подкрепимся для начала. Не знаю, как ты, а я проголодался.

Ледяная водочка под черную и красную икру, маринованные – один в один – грибочки, селедочку с лучком и тающий во рту сервелат; изумительная солянка и свежежаренный дальневосточный хариус с молодой картошкой…

– Миша, – проникновенно начал Президент, когда перешли к кофе с настоящим армянским коньяком, – ничего, если я буду тебя звать по имени? У меня ведь сын твоих лет.

– Да ради бога, господин Президент! Кстати, у вас тут курить можно?

– Кури, – милостиво разрешил Президент. – И брось ты своего “господина Президента”! Заладил. Зови меня просто по имени-отчеству.

– Не могу, господин Президент.

– Почему?

– Не знаю. Язык как-то не поворачивается.

На Михаила вдруг нахлынула волна бесшабашности, свойственная русскому человеку в те минуты, когда терять уже нечего.

– А ты штучка… – протянул президент и налил Мише и себе коньяка. – Ну ладно. Так что там происходит с твоей работой?

– С моей работой? Ничего. Работаем.

– Я имею в виду твои статьи.

– А что статьи? Пишу. Я, видите ли, журналист…

– Штукарь ты, а не журналист! – грохнул по столу кулаком господин Президент.

Пустая бутылка из-под иностранной водки “Абсолют” свалилась со стола на пол, но не разбилась – помешал мягкий ковер. В дверь испуганно сунулось мужественное лицо телохранителя.