Адмирал молча повиновался. Прочитав приказ, он поднял голову и встретился взглядом с Рудневым.

– Плохое позади, Андрей?

– Да, Ингвар.

– Что ж, это, по крайней мере, логично, – холодно прорычал адмирал. – Чего-то подобного я и ожидал.

Через сто секунд пространство Лазурной опустело. Почти. В нем оставались один земной крейсер, разведчик алкров и пылающая Смеяна. И еще рукотворный титан, безумное сооружение, плывущее в четырехстах миллионах километров от Лазурной. Звездный Палач, технология, которую мечтают заполучить многие расы. Но владеют ею только хомо.

Осмеливаются владеть.

Адмирал достал из внутреннего кармана личный считыватель и вложил в него белый прямоугольник. Консул вытянул за цепочку стальную пластину, висевшую у него на шее, и сжал ее в кулаке. Пластина едва ощутимо кольнула его.

Две половинки сошлись. Приказ стал целым и превратился в действие.

Извечная улыбка Руднева никак не вязалась с застывшим лицом.

Саакас внимательно наблюдал за ним. Он был уверен, что люди еще преподнесут ему сюрприз. Кровавое число на дисплее опять попалось на глаза, и Посланника вновь передернуло. Лапы инстинктивно сложились в положение Ужас-но-Раскаяние.

Консул попросил:

– Хагел, дай мне связь с птичками.

Через миг огненные иглы вскрыли хамелеон-защиту разведчика.

Руднев долго рассматривал собеседника. То есть собеседников. Или нет? Он до сих пор не понимал, кем же считать одиночного алкра – единой личностью или тремя отдельными? Левая голова явно была пилотом. Тогда правая – воин? Нехарактерно для птичек, своего рода левша в мире алкров.

А птенец Лилового Гнезда чувствовал себя нехорошо. Скаут против крейсера? В глубоком человеческом космосе? Вероятность выживания стремилась к нулю. Пришлось обратиться к старшему-по-крылу. Перья на груди алкра разошлись, и оттуда на тонкой морщинистой шее выползла командная голова. Комалкр.