Но он тут же перестал думать об этом подземном светофоре. Потому что разглядел, ЧТО лежит на бугристом глиняном полу. Там лежали скелеты, человеческие скелеты. Много скелетов…

Первой его мыслью было немедленно убраться отсюда, но сразу же пришла и другая мысль. Он подумал о бушевавшей тут полвека назад войне: это случайно открывшееся подземелье могло быть связано с той жестокой войной, на которой погиб и его дед. Оглянувшись на набирающий силу утренний свет, он медленно двинулся вперед, стараясь производить как можно меньше шума. Ветровка шуршала, и это шуршание казалось кощунственно громким – хотя кого оно могло потревожить здесь, в этом неожиданно обнаруженном некрополе?..

Бок о бок лежащие скелеты концентрическими окружностями расходились от стекловидного столбика с мигающей верхушкой. Желтели кости, черными провалами глазниц слепо таращились в низкий сводчатый потолок черепа, то тут, то там виднелись возле них пучки волос… Кто-то когда-то старательно и аккуратно разложил здесь трупы, каждый труп – на спине, с вытянутыми вдоль туловища руками… Зачем? Какой жуткий ритуал вершился в этом подземелье, в километре от захудалой, неотвратимо угасающей деревушки?

Он, застыв на месте, водил фонариком направо и налево, и его бил озноб. В световом луче тускло переливались золотые коронки зубов, кольца, сережки, цепочки…

Фонарик дрогнул в его руке, и нездешним холодом обдало сердце, словно бросили его в крещенскую студеную иордань. Сделав несколько нетвердых шагов, едва не натыкаясь на бочкообразные решетки грудных клеток, жуткие бабочки тазовых костей, фаланги пальцев, похожие на боевые перчатки рыцарей, он замер перед одним из остовов. Деревянно наклонился на негнущихся ногах и поднял покрытый пылью женский браслет. Серебряный браслет, испещренный причудливой вязью черни. Повернул – и прочитал на его внутренней стороне знакомую надпись. И словно прирос к полу…