Этот браслет всего неделю назад демонстрировала соседка его тетки, пришедшая, приукрасившись, на вечеринку по случаю его приезда. «На свадьбу мне мой Коля подарил, – говорила она, разрумянившись от забористого самогона, – царствие ему небесное. Сорок семь годочков назад. Вот, видишь, и надпись мастеру заказал, в райцентре: «Любимой Зиночке от Николая». Все честь по чести…»

«Любимой Зиночке от Николая» – впиваясь взглядом в каждую букву, еще раз прочитал он – и его онемевшие пальцы разжались. Браслет упал с глухим стуком и остался лежать возле берцовой кости.

Это не могло быть захоронением времен войны. Потому что на браслете стояла дата: «20.10.55». Но теткину соседку – бабу Зину – он видел только вчера вечером, несомненно, живой; она копалась в огороде. Тогда каким образом попал сюда ее свадебный подарок? Или это браслет-двойник?..

Мысли его путались, он растерянно шарил глазами вокруг – внутри у него все тряслось, только сердце, скованное нездешним холодом, билось все медленнее, каждый раз словно проваливаясь в бездну. И вздрогнул, увидев два костыля возле распростертого поодаль скелета; пустота была на месте костей стопы и голени, и отсутствовала отпиленная пилой хирурга часть берцовой кости…

«Нехорошее у нас место, – говорила ему на той же вечеринке другая подруга его тетки, осторожно пережевывая нехитрую закуску беззубым впалым ртом. – В прошлом году дед Литвинов, одноногий, уковылял куда-то на костылях – и пропал. Милиция поискала да плюнула. А до того, в девяносто шестом, племянница ветеринаршина как в воду канула, восемь лет девчушке…»

Он посветил вокруг – хотя видно было уже и без фонаря – и обнаружил поодаль маленький скелет. Красные отблески раз за разом с неуклонной размеренностью ложились на тонкие кости.