Ничего уже не соображая, механически передвигая ноги, он направился к стекловидному столбику – центру костяных колец, то ли посылающему куда-то неведомые импульсы, то ли принимающего их невесть откуда…

И вновь замер. Ниточка, удерживающая сердце на месте, оборвалась – и сердце кануло в унылую вечную безвозвратность.

Ничего не шевельнулось в его душе, когда он взял в руки часы с полуистлевшим знакомым ремешком. С какой-то болезненной настойчивостью он вглядывался в распростертые у его ног кости. Потом поднес часы близко к лицу, словно вдруг стал плохо видеть.

«Игорю в день рождения от сослуживцев. 14.12.2001».

Такая же надпись была выгравирована на тыльной стороне тех часов, что неслышно тикали у него на руке.

Он присел на корточки возле собственного скелета, прикоснулся холодными пальцами к столь же холодному гладкому лбу черепа. Закрыл глаза.

«Что это? Какие-то круги времени, какая-то немыслимая спираль, прорывающаяся в будущее? Или все-все-все действительно давно мертвы, а мое существование, и существование других – всего лишь иллюзия? Может быть, вся планета лежит в такой же пещере на кладбище миров?.. Пропавшие… Живые-неживые… Что все это значит?..»

Он знал, что не найдет ответа.

Он сидел, покачиваясь вперед и назад, и все больше погружался в странную апатию.

«Вот финал твоей жизни, у тебя перед глазами… Есть ли смысл уходить отсюда – коли ты уже здесь?.. Остаться здесь… Да и что ждет там, снаружи?.. Ничего хорошего… Ты давно мертв, и все мертвы… И всё мертво… Но почему я?.. Я же всего лишь приехал погостить, раз в сто лет… Все предопределено… Но почему – я?!.»

Он стиснул зубы и резко поднялся. Швырнул на пол часы на полуистлевшем ремешке и бросился прочь, давя сапогами хрупкие кости, оглушенный их жутким жалобным треском – прочь от зловещего багрового мерцания, от собственного скелета, от необъяснимой подземной полости, которой просто не могло быть!