Архимаг уклоняется от встреч, отговариваясь занятостью, а его помощники ничего не могут сказать. В принципе, сегодня начался долгожданный бал, их можно понять, да и Торвину необходимо на нем присутствовать, по крайней мере в первый день, однако эльф считал, что здоровье сестры, принцессы эльфов, намного важнее какого-то бала. Да и могли ведь просто объяснить ему, что произошло? Он бы тогда и не дергался.

– Не-е-ет! – внезапно закричала до сего момента лежащая неподвижно девушка и выбросила вперед руки, пытаясь закрыться от чего-то, ведомого только ей.

Торвин бросился к сестре, мягко схватил ее за руки и стал успокаивать бьющуюся в истерике Эль:

– Тише, тише, сестренка. Все в порядке! Я рядом…

Ему все-таки удалось успокоить девушку. Ее лицо расслабилось и она посмотрела на него мутными глазами, в которых пока отсутствовало узнавание. В этот момент в комнату вбежали дежурные целители и оттеснили эльфа от ложа. Девушку тут же погрузили в сон и стали проводить диагностику.

– Все хорошо, – произнес Элониль, бессменный наблюдающий за принцессой. – Это остаточные образы и переживания последних минут перед получением ею травмы. Пусть поспит.

– Когда с ней можно будет поговорить?

Эльф пожал плечами.

– Пока лучше ее не беспокоить. Как только она проснется, я дам вам знать.

Торвин кивнул, бросил на сестру взгляд, в котором сквозила боль за нее, и отправился на бал, благо идти не далеко.

Эль

Темнота. Абсолютная. Однако, уши улавливают чье-то слабое дыхание и шорох. Внезапно сквозь темноту прямо в лицо летит яркий сгусток огня. Она пытается закрыться руками, но это не помогает. Руки на глазах обугливаются, жар в лицо, треск сгораемых волос и кто-то пытается содрать кожу с лица и тела… Эль рефлекторно дергает руками и тут же понимает, что боли нет. От неожиданности она замирает. Да, боли нет. Кто-то, находящийся рядом, замечает ее движение, раздается голос. Незнакомый. На эльфийском.