– Жми вниз, Олаф, – распорядился Жильди, указывая, куда именно. – Посади вон у того города на берегу реки. С виду место вполне обитаемое, ничем не лучше и не хуже других.
– Пошел будить Тэйлора, – озабоченно пробормотал Симкин, торопясь к выходу из рубки.
В одной из кают он отыскал лингвиста и оторвал от продолжительного сна, навеянного наркотическими препаратами. Тэйлор, хронически страдающий от космической мигрени, проснулся, приподнялся на кровати и захлопал глазами.
– Ты хочешь сказать, мы приехали?
– Уже. Тебя сбил с толку сон. Поторопись привести ум и память в порядок – для сбора новых слов, жестов и дымовых сигналов, которые, вероятно, последуют после нашего приземления.
– Я готов. Это же моя работа, разве не так? – Тэйлор зевнул, потянулся, разминая суставы, и глубоко вздохнул. – Будем надеяться, что этот мир не похож на Добропожуй. Там у меня ушло восемь недель на сбор языкового материала, от которого челюсти вывихнуть можно, да и после я еще сильно хромал в местном жаргоне. Человеческий язык слишком неповоротлив, чтобы воспроизвести все эти ритмические пощелкивания щупалец с усиками.
Его бросило на койке вбок, когда каюта качнулась. Симкин шатнулся, хватаясь за стену. В таком положении они оставались, пока корабль выравнивался и со скрежетом тормозил на приделанных к брюху полозьях.
– Благодарение небесам, – искренне произнес Тэйлор после остановки.
– Зачем же ты выбрал космос, раз тебе так нравится твердая почва под ногами?
– Кто выбрал? Не смеши! Сказали, что нужен доброволец и ткнули пальцем прямо в меня.
Оставив его каюту, Симкин заторопился в носовую часть. Фальдерсон, Жильди и Редферн уже безмолвно глазели сквозь экран переднего обзора на окружающую местность – объект их трехстороннего интереса.
Инопланетянин вышел из ближайшего дома: длинного приземистого строения, выложенного из резного орнаментального кирпича. Он спешил им навстречу по дорожке своего сада. Его совершенно инопланетная наружность не имела ничего из ряда вон выдающегося для космонавтов, чей изощренный взор давно привык к формам куда более поразительным. Удивляла лишь манера передвижения.