- Кажется, с вечера должно остаться. Да, и все пройдет, - пробормотал Николай, отступая к столу, и пытаясь нащупать за спиной посудину.

Но лекарство не подействовало - наваждение не пропало. Оно принюхалось, задвигало длинным носом, и спросило тонким голосом:

- Романея?

- Не знаю, - честно ответил Шмелев, не разбиравшийся в винах.

- Угостишь?

- Сгинь, нечисть! - перекрестился Коля, другой рукой нащупывая крестик на груди.

- Сам дурак, - обиделся мужичок. - Тимоха я, домовой здешний. Выпить дай?

- На, - протянутый ковш с вином мелко-мелко дрожал. - Ты точно не нечисть?

- Не-а, - мифическое существо выдуло всю посудину единым махом, и неторопливо, с занюхом, вытерло губы расшитым рукавом. - Чистый я, у меня половина родни - банники. А пошли, попаримся? Или к девкам? А то и совместить можно.

- Я бы не советовал, - раздался за спиной голос вернувшегося волхва. - Это врун, малолетний пьяница, и, к тому же, не настоящий домовой. Так, стажер на полставки.

- И ничего не малолетний, мне в аккурат в этом годе двести стукнуло.

- Цыц! - прикрикнул Серега на домовенка. - Иди лучше по дому чем-нибудь займись. А еще раз пьяного на рабочем месте увижу - посажу в лапоть и отнесу в церковь. Ты меня знаешь.

Тимоха побледнел и вылетел из горницы. В буквальном смысле вылетел, не касаясь пола босыми когтистыми ногами. Или все еще лапами?*

Николай тоже решил повременить с лечением.

- А что, это действительно домовой?

- Действительнее не бывает. Их сейчас гоняют везде, вот у меня и прячутся. И все при деле - кто молотобойцем в кузне подрабатывает, кто вот по хозяйству. Волхву мыть полы невместно.