Ага, понял капитан, значит, я без пяти минут покойник?! Странно.

Вечером Бог войны пришел снова. Он сел у входа, и капитан Ковель увидел его.

— Привет, — сказал он.

— Я хочу открыть тебе страшную тайну, — сказал Бог.

При свете лампы капитан пытался разглядеть его получше. Больше всего он боялся, что пес встанет в полный рост и обрушит палатку.

Однако Бог войны вел себя весьма скромно. У него были грубые черты полулица-полуморды. Большие, толстые уши свисали по обе стороны широкой головы. Черная мочка носа, казалась атрибутом клоуна, а глубоко посаженные глаза горели неземным светом.

Он прошептал ему на ухо:

— Ей-богу, убью кашевара из сто двадцать пятого за то, что не докладывает мяса! Ей-богу, убью! Пойдешь со мной?

— Да, — с радостью кивнул капитан. — Я чувствую, что это необходимо.

***

Его нашли у озера — он лакал воду и выл на луну. С это дня началось долгое и тяжелое выздоровление. Капитана Ковеля перевезли в столицу, и на исходе третьего месяца весны он пришел в себя. Он чувствовал, что внешне он вроде бы здоров, а сознание повредилось. В нем поселилось что-то такое, от чего он не мог избавиться — опыт общения с Богом. Он пытался объяснить это врачам. Они вежливо выслушивали и так же вежливо улыбались. Через день к нему пришел психиатр. Не нашел никаких патологий и выписал успокоительные на броме.

***

Гремя саблей, капитан Ковель бодро взбежал на крыльцо и дернул за кольцо. Где-то в глубине дома раздался мелодичный звук колокольчика.

— Я хочу Марысю… — заявил, покачиваясь, Качинский — маленький бодрый майор интендантской службы.

До этого они побывали в 'Рогах', в 'Заводе' и в 'Будевильском доме'. Особенно хороша была сливовая наливка. Кажется, они перебрали, хотя капитан старался пить грушевый кальвадос, который не так бил по ногам. Зато нарушал логику мышление. А… черт с ней, махнул на все капитан.