В самом конце войны к императору пришли жрецы бога войны и заявили, что бог Сарс услышал их молитвы и явил им свою силу. Видимо они предоставили достаточно доказательств благоволения Сарса, так как вскорости многие из них появились в войсках. Как-то однажды Лупаго своими собственными глазами видел работу такого жреца. Результаты его молитв слабо отличались от работы боевого искусника, хотя сильно отличались по внешнему проявлению. То, что видел Инжи напоминало огненный удар искусника-боевика по большой площади, только вместо огня поле боя залил яркий белый свет, оставив от противника лишь обожженные тела. И если боевым ударам полевых искусников враги более менее могли противостоять, то против такого необычного оружия оробосцы не смогли быстро создать защиту, в результате чего после нескольких проигранных сражений вынуждены были подписать мирный договор.

Так вот, сейчас жреца никто с собой не звал, он как-то вдруг сам оказался в отряде. Кажется он пришел вместе с искусником, и это удивляло. Обычно искусники недолюбливали жрецов, считая их выскочками и просто людьми, которым без особых трудов повезло получить могущество, сравнимое с Искусством. Взаимная нелюбовь наблюдалась и со стороны жрецов по отношению к искусникам. Хотя правильнее будет сказать не 'нелюбовь', а 'презрение'. Ведь именно их, бесталанных в Искусстве, боги посчитали достойными проводниками своей силы и желаний. Так кто достоин большего уважения? В общем, как считал Инжи, ни к чему хорошему такое положение дел привести не могло, однако вот уже который год держится шаткое, с точки зрения Лупаго, равновесие, способное вылиться во что-то неприятное. Но к счастью, похоже императорские надзиратели держали ситуацию под контролем. Вряд ли там сидят глупые люди, которые упустят из вида подобное потенциально взрывоопасное положение дел.