Через час сделали короткий привал, чтобы дать лошадям отдохнуть. Инжи, устроив искуснику и жрецу форменный допрос, остался доволен результатом. Тарлос действительно принимал участие в боях, пусть тогда он и был всего лишь учеником, но небесталанным и смог проявить себя на поле боя. Тогда многие ученики искусников приняли боевое крещение, и оставшиеся в живых быстро пошли по иерархической лестнице вверх. Однако Тарлосу не понравилось работать в одном из больших городов империи — слишком суетно, и он сам попросился в более тихое место, после чего и попал в Маркин. Как он сказал, тишина и прекрасная природа лучше всего подходит для оттачивания своего мастерства в Искусстве.

Насчет Муэнко комендант тоже не ошибся. По странному стечению обстоятельств до своего посвящения в жрецы бога Сарса, тот был обычным сержантом в тяжелой кавалерии. По каким причинам бог отметил его, Муэнко и сам не знал, однако пришлось сменить форму кавалериста на рясу жреца. Тем не менее посвящение никак не повлияло на его мировоззрение, поэтому Муэнко легко сходился как с военными, так и с искусниками, в особенности боевыми. Единственным, раздражавшим Инжи моментом были постоянные попытки жреца обратиться к нему 'брат мой'.

— Я тебе не брат, — проворчал он, — обращайся ко мне 'господин комендант' и никак иначе!

— Как будет угодно, брат… господин комендант! — ответил Муэнко и вытянулся перед Лупаго во фрунт. Инжи рассмеялся:

— Сработаемся!

— Господин комендант! Поступила информация от дозора! — подбежал адъютант. Инжи разрешающе махнул рукой, мол говори. — Голем остановился в трех лигах от нас, сразу как только дозор нагнал его.

— Что предпринимается?

— Дозорные не могут подойти, голем бросает в них большие камни, есть один раненый. Пока так и стоят друг против друга.