В одной руке он держал объемистый саквояж, из тех, что облюбовали для себя землемеры и земские врачи. При встряске саквояж позвякивал. В другой руке он нес пышный букет роз, заимствованный нелегальным путем в оранжерее английского посланника. Расплатившись с человеком, Каштымов прошел через крутящуюся дверь, небрежно кивнул портье и по мраморной лестнице, убранной ковровой дорожкой, проследовал на второй этаж. Вот и долгожданная дверь. Костяшками пальцев он нетерпеливо забарабанил, сигнализируя о своем прибытии. Сердце выпрыгивало из груди.

Ему пришлось обождать. Наконец дверь приоткрылась, и он сделал шаг вперед. Разглядеть интерьер номера мешал стеклярус, водопадом струящийся с потолка.

- Алексей Дмитрич! - проворковали чуть картавящим голосом, и белая узкая кисть ладонью кверху показалась сквозь стеклярусную завесу.

- Прошу меня извинить! - заикаясь, произнес Каштымов. - У меня руки заняты!

- Не беда, милый! Какие чудные цветы! Просто прелесть!

Каштымов вздохнул, как пловец перед прыжком в воду, и нырнул в стеклярусную волну. В прихожей он налетел на Татьяну Андреевну, обхватил и нанес прицельный поцелуй в шейку. Она поджала губки и нахмурила брови, а он, словно не замечая ее недовольства, прошел в гостиную. Комната была на три громадных окна. Посредине дредноутом возвышался круглый стол, за которым могли усесться, пожалуй, все рыцари короля Артура, да еще каждый с дамой сердца. Стол был накрыт скатертью соответствующего размера, а на ней орудийной башней стояла уродливая хрустальная ваза. Три стула, горка и резная тумба на витых ножках дополняли гарнитур. На стене против окон висела копия картины Мане. Пока он осматривал комнату, сзади подкралась баронесса. Она положила руки на плечи и прижалась щекой к его спине.

- Милый Алекс! Как мне не хватало твоей любви все эти годы! Ты один среди всех истинный мужчина. Я до сих пор вспоминаю ночь нашей встречи и плод этой ночи - ассигнацию! А ты помнишь?