Каштымов скосил глаза в черноту улицы, по которой гуляла баронесса. И впрямь, в глубине, у белого флигеля с вывеской по фасаду, мялся невзрачный субъект в бакенбардах и с бородкой клинышком, что была в чести среди московской и петербуржской интеллигенции в тяжелые годы между революциями. Субъект делал вид, что нет ничего интереснее, чем горка засохших "безе", "буше" и "наполеонов", выставленная господином Кусочниковым и его чадом для всеобщего обозрения. Даже по его угодливо согнутой спине можно было догадаться, что он - из породы филеров.

- Дорогая, где вы остановились?

- Гостиница "Одеон". Мои апартаменты на втором этаже, справа от центральной лестницы. Жду в девять.

- Непременно буду! А теперь я намерен лишить вас общества человека, чье присутствие для вас, радость моя, обременительно!

Татьяна Андреевна вцепилась в рукав Каштымова.

- Не смейте ничего предпринимать! Полковник ревнив, как мавр!

- Нет, уважаемая баронесса, как офицер и как мужчина я считаю своим долгом оградить даму от поползновений, ограничивающих ее свободу. В девять ждите!

Он поцеловал руку на прощание и быстрым шагом направился к флигелю. Когда до навязчивого типа оставалось шагов десять, тот внезапно исчез. Только что чесал затылок, сдвинув котелок на лоб, и нет его! Испарился, как будто в стену спрятался. Озадаченный Алексей Дмитриевич покрутился на месте, зачем-то потрогал стену, убедился в ее материальности, только пальцы испачкал известкой и, вертя недоуменно головой, пошел к товарищам на набережную. Через несколько минут он выбросил таинственное приключение из головы и принялся насвистывать жестокий романс, предвкушая свидание в гостинице "Одеон"...

Надо заметить, что ко второй встрече с Татьяной Андреевной Каштымов подготовился основательно. Он подкатил к парадному на извозчике за пять минут до назначенного часа.