Водное пространство простиралось до самого горизонта. Многочисленные острова, покрытые роскошной зеленью, манили усталых путников уютом и покоем. Их причудливо изрезанные берега окаймляли покачивавшиеся на воде большие белые лилии, и издалека острова казались подарочными букетами, перехваченными белыми лентами.

Когда плот, стремительно приблизившийся к одному из островов, остановился, наш спаситель выбрался на берег и дал знак следовать за собой. Мы миновали прибрежные кусты и внезапно оказались среди толпы, состоявшей из трех десятков человек разного пола и возраста. Они все напоминали нашего провожатого цветом кожи, строением глаз и удивительной грацией, сохранявшейся до глубокой старости: в толпе я увидел стариков не менее стройных, чем юноши.

Один из них вышел вперед и произнес приветственную речь, вызвавшую одобрение окружавших. Капитан Дэврез высказал слова благодарности за наше спасение, и удивленный гул голосов показал, что подобные звуки они слышат впервые.

Толпа между тем все прибывала. Разглядывая матово блестевшие тела, я понял, что возраст в основном сказывался на цвете кожи: ее оттенок становился тем более темным, чем старше был человек. А то, что перед нами люди, я не усомнился ни на секунду. Причем из всех земных рас эти жители водной стихии более всего напоминали европейцев — если, конечно, представить, что те сбросили бремя забот и обрели легкость счастливого единения с природой.

Мы с Дэврезом стали называть их между собой “нимфеями” — по названию тех цветов, среди которых они жили. Мне трудно передать словами наш восторг. Только человек, испытавший некогда радость великого открытия, мог бы понять меня! Мы словно преодолели тысячелетия, отделявшие современное человечество от времен его юности. Многие исследователи древности — например, Ктезиас, путешествовавший по Индии и Персии и описавший калистриан, или Ганнон, исследовавший побережье Гвинейского залива и встретившийся там с волосатыми людьми — подтвердили своими открытиями наличие полулюдей-полузверей, упоминаемых в мифах и легендах.