Я вынужден был согласиться.

Неожиданно раздался слабый голосок Сабины: по-видимому, лекарство, которое я заставил ее принять, ослабило жар, и девушка слышала весь наш разговор.

— Я вполне в состоянии идти с вами, — хриплым шепотом заявила моя невеста.

Эти слова вызвали смех даже у неулыбчивого Дэвреза.

— Вот что, голубушка, — проговорил он. — Ты больше поможешь нам, если поскорее поправишься.

Сабина больше не пыталась возражать и вскоре забылась беспокойным сном — лихорадка, к несчастью, вернулась снова. Обеспокоенно взглянув на спящую дочь, Дэврез повернулся ко мне.

— Болезнь и в самом деле не опасна?

— Да, если предотвратить осложнения. — Я постарался, чтобы мой голос прозвучал уверенно.

— В таком случае, как только рассветет, я отправлюсь в путь.

Зная непреклонный нрав капитана, я не стал возражать. С первыми лучами солнца Дэврез покинул гостеприимный кров нимфеев.

Вскоре недуг Сабины стал отступать, и уже через три дня я разрешил ей проводить по нескольку часов на свежем воздухе, благо погода стояла великолепная — солнечная и тихая. Стойкий организм девушки, комфортные условия и атмосфера доброжелательности сделали свое дело — через неделю Сабина вполне оправилась от болезни. Осталась лишь небольшая слабость.

Но теперь возникли новые причины для беспокойства: срок возвращения капитана уже прошел, а его все не было. Сабина не на шутку переживала за отца.

— Я чувствую, с ним что-то случилось, — твердила она, с трудом сдерживая слезы.

Как-то днем мы сидели на берегу озера, и я пытался всякими разумными доводами объяснить Сабине задержку капитана.

Неожиданно рядом появился Плонг, который и здесь, в поселке, не оставлял нас своим дружеским вниманием. Он держал в руках большую сизую ласточку — одну из тех птиц, стремительным полетом которых мы так часто любовались.