Улыбаясь, Плонг протянул мне птицу, и я заметил крошечный цилиндрик, привязанный к ее лапке. Догадавшись, что и нимфеям известны принципы “голубиной почты”, я отцепил трубочку, внутри которой оказался тонкий листик папиросной бумаги, исписанный бисерным почерком.

— Взгляните, Сабина! Это же послание от вашего отца!

Дрожащим голосом девушка прочла записку:

— “Я в лагере. Подвернул ногу. Лечусь. Ждите меня на острове. Дэврез”. — Тут бумага выпала из пальцев Сабины, и, закрыв руками лицо, она расплакалась — сказалось пережитое ею волнение за судьбу отца.

Чтобы не смущать девушку, я обернулся к нашему спасителю и по лукавому выражению его лица понял, что идея с письмом принадлежала ему, а вовсе не нашему суровому капитану. Я с благодарностью пожал руку Плонга, и тот, отпустив на волю ласточку, вскоре затерялся среди своих сородичей.

Сабина между тем успокоилась. На ее исхудавшее за время болезни лицо вернулась улыбка, и девушка с каким-то новым чувством обвела взглядом волшебное озеро и его обитателей, с нежной признательностью заглянув мне в лицо. Я понял, что все страхи, наконец, оставили девушку, и в ее душе воцарились покой и любовь.

Глава 5. НИМФЕИ

Потекли беззаботные радостные дни, заполненные солнечным светом и сверканием воды. Мы знакомились с удивительной страной, обследуя ее многочисленные острова. Молодые обитатели озера с удовольствием показывали самые восхитительные уголки своего чудесного края, с удовольствием толкая наш плот от одной чарующей заводи к другой.

Однако гораздо больше, чем красотами природы, мы восторгались жителями этой неведомой области земли. Мы уже кое-как могли объясняться с нимфеями, но заслуга в этом принадлежала не нам. Музыкальные от природы, обитатели вод отлично воспроизводили нашу речь, в то время как их язык так и оставался недоступным для наших грубых голосовых связок и нечутких ушей.