Захлестнувшая ее волна ужаса заставила Елисееву отшатнуться назад, мечтая только об одном, скрыться в темном чреве своего рабочего шатра, дабы не видеть этого кошмара…
— Тетенька, с вами все в порядке?
Видение исчезло так же резко, как и появилось. Вместо двух обгоревших тел перед ней стояла немолодая полноватая женщина, держащая за руку милую девочку лет шести, и обе они с неподдельным испугом смотрели на побледневшую гадалку, до смерти испугвшуюся того, что по ходу работы ей надлежало бы видеть каждый день. Будущего…
— Да. — с трудом ворочая языком ответила Надежда, пытаясь опрвиться от пережитого шока. — Да, все нормально. Это все жара, да и вообще, плоховато я себя сегодня чувствую. Поэтому и закрываюсь… Так что, извините, но погадать вам я сегодня не смогу.
— Жаль… — недовольно протянула девочка, состроив умильную рожицу.
— Ну что ты, Настенька, — женщина присела рядом с ней и погладила по голове. — Зайдем в другой раз. Или пусть мама тебя сводит. Хорошо?
— Хорошо. — с неохотой согласилась девочка. — Попрошу маму. До свидания, тетя Волшебница! — крикнула она вслед Надежде, уходящей вглубь парка.
Пытаясь удержаться на ставших, вдруг, ватными, ногах, Елисеева шла к выходу из парка, на ходу пытаясь набрать номер вахты муз комедии, чтобы сообщить Феде о своем уходе. Десяток раз она промахивалась по нужной кнопке, а когда, наконец, сумела набрать номер, в трубке раздались короткие гудки. Великолепно! Впрочем, какая разница?… В голове прочно обосновалось чувство, что ни палатка, ни Федя, ни ее начальник, уже больше никогда не повстречаются на ее пути.