— А теперь вы, оба, дайте мне свои руки.

Крепко сжав их ладони, гадалка закрыла глаза и откинулась на спинку стула, обратив лицо к потолку палатки.

— О, да вы оба на перепутье. — хорошо поставленным замогильным голосом произнесла она, — Вы оба должны решить, во что теперь верите. С одной стороны от вас — любовь, а с другой — ненависть и презрение. Выбирать вам…

Карьера… Ведь вас волнует прежде всего это, не так ли? Могу сказать, что ничего особо примечательного на поприще работы вы не совершите. Особого карьерного роста вам не видать. Но деньги… Деньги будут. Не миллионы, но и не гроши.

— Старо, как мир. — буркнул Сергей.

Наташа бросила на него весьма красноречивый взгляд, и заговорила, обращаясь к гадалке:

— Не обращайте на него внимания. Он скептик до мозга костей.

— А я и не обращаю. — все тем же замогильным голосом ответила она, словно бы продолжала пророчествовать, — Да и другого мозга, кроме костного, у него, похоже и нет…

Наташа хихикнула и ободряюще взглянула на Сергея — мол, не обижайся, но сам виноват.

— Любовь… Вы и о ней хотели спросить, не так ли? В твоей судьбе, милая, я вижу счастье. Не лучистое, как бывает солнце, а вполне земное, но все же радостное. А вот в твоей… Вижу горечь и обиды, разочарования и презрения, но вот счастья в любви — не вижу.

— Ты мне еще про казенный дом расскажи! — буркнул Сергей, пытаясь вырвать свою руку и цепкой ладони гадалки, и проклиная себя за то, что согласился завернуть в эту палатку. Не стоила пачка «Парламента» этих десяти минут, ох не стоила!

— Казенных домов в твоей жизни вижу много, но вот того, о котором ты говоришь среди них нет. Хотя нет, есть, но не на твоем пути. Может, кто из родственников твоих туда попадет, или из друзей. Связан ты с этим домом, но не крепко, не через свою душу, а через чью-то еще.