Свернуть с дорожки, на которой она наступила на острую корягу и поранилась. После Восьмого марта они не виделись с Владом целый месяц: Ариадна избегала встреч. Влад не навязывался ей, но она чувствовала, что он грустит и скучает по ней. Молча. Между ними образовалась связь, которую невозможно было разорвать никакими средствами — по крайней мере, Ариадна таких средств не знала. «С глаз долой — из сердца вон» не сработало. А вырвать у себя сердце, чтоб не саднило — нет, такой кровавый ужас был ей не под силу. Хотя может быть, и помогло бы. Помогло же капитану «Летучего голландца» Дэви Джонсу из «Пиратов Карибского моря». На какое-то время.

Запру я сердце в кованый сундук, Похороню в пещере безымянной, Дорогу к ней из памяти сотру, А ключ дам проглотить утробе моря. Останется от боли лишь фантом, А призрак радости растает над волнами, Всё — там, под крышкой старой сундука, Хоть похоронено, но не забыто.

От себя не убежишь… Смяв листок со стихами, она поднесла к нему пламя зажигалки. Строчки горят, но боль остаётся.

Но, сколько ни избегала Ариадна Влада, встретиться снова им всё же пришлось. В апреле от сердечного приступа умер отец, и девушка осталась совсем одна. Мама умерла десятью годами раньше.

Ариадна была в состоянии ступора. Ничего не понимала. Больница, морг, какие-то люди, к которым нужно было пойти и получить какие-то бумаги. Всё понеслось вокруг неё жуткой каруселью, но поверх всей этой круговерти было написано жирными чёрными буквами: папы больше нет. Его тело лежало в морге, а она всё ещё пребывала в шоке. Организация похорон. Да, но как?.. Её рассудок был парализован.

Когда зазвонил мобильный, она не сразу ответила: просто не понимала, кому она сейчас могла быть нужна. Телефон смолк, но через пять минут зазвонил снова, и нервы болезненно натянулись. Ниточка, связь. Она зазвенела, омертвевшее сердце ожило и заболело. Ариадна ещё не видела, чей номер высвечивался на дисплее, но уже знала, кто это был.