Нет, не взрослой. Мёртвой.

— Русалочка, иди, приляг, мы тут сами уберём, — сказал Влад.

Ариадна продолжала машинально собирать посуду. Вернее — её тело. Зомби. Она не возражала, когда стопку грязных тарелок забрали у неё из рук, а её саму, взяв за плечи, отвели в другую комнату и заставили лечь на кровать.

— Меня беспокоит, что она не плачет. Поплакала бы — может, легче бы стало…

— Может, потом поплачет, позже.

Это переговаривались Влад с Даниилом, убирая со стола. Ариадна лежала на кровати в своей комнате, глядя мёртвыми глазами в потолок.

Сорок дней прошли, как в тумане. Ариадна машинально ходила на работу — выдавать детям книги, а потом возвращалась в пустую тихую квартиру. Она не знала, откуда у неё взялись деньги на погребение; помнила только, что держала какие-то деньги в руках, причём немалые. Похороны были не самыми дешёвыми, на такие её сбережений не хватило бы. Думать о том, что их оплатили Влад с Даниилом, не хотелось. Но — приходилось, потому что, как только к Ариадне вернулась способность нормально думать, она сразу сопоставила факты. Её с отцом сбережения оказались вообще нетронутыми. Холодильник лопался от еды, за коммунальные услуги, интернет и телефон было уплачено, на счету за мобильную связь лежала хорошая сумма: разговаривай — не хочу. Мусор был выброшен, протекающий кухонный кран отремонтирован…

Кухонный кран. Отец собирался его починить, даже новые резиновые прокладки купил. За день до приступа.

Она стояла на коленях у кухонной мойки и тихонько выла, покачиваясь из стороны в сторону. Плотину прорвало, хляби разверзлись — слёзы лились потоками. Откуда-то из комнаты прибежал Даниил, склонился, обнял за плечи.