Поэтому она обрезала волосы.

В тот же день, рано утром когда должна была состояться торжественная церемония ее зачисления в штат.

Маша внимательно смотрела на выражение лица командора, когда впервые вышла на площадь в новенькой форме и… без волос, и ей показалось, что по лицу Эйка Эрдра скользнуло разочарование — всего на мгновение перед тем, как оно снова стало официально-приветливым. В этот момент он, должно быть, перестал видеть в Маше женщину, она стала солдатом, одним из тысяч его подчиненных. И теперь точно не будет уже…

Какие глупости! Дурацкие детские фантазии — сейчас, когда она стоит в ряду одинаковых серых комбинезонов, боец номер какой-то там, особенно дурацкие!

Не будет чего?! Ничего ведь и не было!

Вряд ли вообще когда-нибудь Эйк видел в ней женщину, вряд ли он вообще ее когда-нибудь замечал…

Все, что напридумывала она о себе и о нем — вечерние прогулки и длинные рассказы о всяких приключениях, и то, как он утешал ее, когда она плакала, и то, как она прижималась к его плечу — все это было только в ее мечтах. В них и останется. И то, что она дофантазировалась до того, что почти начала в них ВЕРИТЬ, реальности не меняет.

Маша горестно усмехнулась — про себя, потому что на лице ее застыло предписанное уставом каменное выражение.

«Теперь ты в армии…» — крутился в голове мотив песенки, прилетевшей с Земли, — Вставай и стреляй…»

Кем угодно Маша мечтала стать в детстве — учительницей, ветеринаром, писательницей, она никогда — в отличие от лучшей подружки Таньки — не питала никаких романтических чувств к военному ремеслу, она много читала, она слушала рассказы бабушки, успевшей повоевать в Великую Отечественную, она знала, что воинская служба — это боль, страх и грязь.