Это бесконечные утомительные походы, это побудка по звонку, отбой по звонку, вся жизнь по расписанию, по приказу… Это отвратительно и ненавистно, и совсем неромантично… Интересно, Танька позавидовала бы, если бы увидела сейчас? Ой, вряд ли! Таньке сейчас девятнадцать, она уже и думать забыла о детских мечтах… Тошно… Невыносимо тошно… Как никогда…

И Эйк так далеко… На другом конце огромной серой площади, зажатой с одной стороны ангарами, с другой — казармами. И лица-то толком не разглядеть… А уж он ее и вовсе не может видеть. Попробуй вычлени отдельного индивида из огромной серой массы.

Что он там вещает? О долге? О чести? Батюшки, о любви?! А-а, о любви к Родине! Банально… И не актуально, потому что родина безумно далеко и не только по расстоянию от сферы влияния СОГа — Машина родина просто безумно далека от проблемы охраны галактики от пиратов! Плевать она хотела есть ли в галактике пираты, и насколько активно обижают они торговые караваны и колонии великого Эрайдана!

Долг? Разве Маша кому-то что-то задолжала?

Честь? А при чем тут вообще — честь?!

Как-то плавно забылось, что Маша совсем не горела желанием оставаться на Исчене, что она хотела домой, к мамочке и папочке, что она хотела стать ветеринаром, а Службу Охраны Галактики в гробу видела… Она пленница, и никакого долга, и никакой чести… Только вот Эйк… Ведь он здесь, а не там, и ради него… Ради него, конечно, стоило все это пережить и можно было бы пережить много еще всякого неприятного, обидно только, что сам Эйк и не догадывается об этом.

У командора Эйка Эрдра была удивительная судьба. Романтичная и печальная. По крови он был геллайцем, и, может быть, родился на Геллае, но большую часть своего детства он провел на корабле звероноидов, у которых находился в плену, пока ему не удалось сбежать. Его воспитали странствующие монахи — научили знать и понимать космос и мироздание, верить в Бога.