- Тьма кромешная, - молвил первый голос.

- Хоть бы звездочка на небе, - поддержал его второй.

- Опять дождь будет, - поддержал разговор кто-то в исподнем с противоположной стороны улицы.

Как-то сам собой разговор перескочил на сенозаготовку, потом на события в Африке и на проблемы энергетического кризиса.

В темноте засветился огонек папиросы.

В самый разгар беседы в конце улицы появился некто в белой рубахе. Разговор, дошедший тем временем до советско-американских отношений, прервался.

- Это, никак, Волков сын? - спросил первый голос.

- Вроде он, - согласился второй.

- Ты чего это среди ночи шастаешь? - обратился к Тихону третий.

Тихон, не останавливаясь, дружелюбно сказал:

- Сено сгребали... Вот и задержались.

Позвольте, но...

1

Тяжелая августовская зелень листьев была усыпана сверкающими каплями воды. Весь сад носил следы ночного ливня. Асфальт дорожек был засыпан песком и сбитыми ветками. В лужах лежали розовые облака, и капли, падающие с деревьев, разбивались о них. Неподвижный утренний воздух вобрал в себя запахи грозы, мокрого песка, листьев и был так плотен, что у Константина Тимофеевича перехватило дыхание, и он остановился, привыкая к оглушительному гомону птиц и буйству утренних красок.

Каждый раз после ночи, проведенной в подземелье, он бывал поражен контрастом этих двух миров - подземного, лишенного запахов, красок, звуков, в котором даже эмоции были строго регламентированы, и этого - настоящего, жившего по своим извечным законам.

Улыбнувшись, Константин Тимофеевич закинул руки за голову, потянулся и зашагал к институту, в стеклах которого сияло утреннее солнце.

Вахтер встретил Волкова испуганно-сочувственным взглядом. Константин Тимофеевич истолковал это по-своему:

"Вот видишь, - обратился он к себе, - тебя уже люди жалеть стали. Доработался. Два года без отпуска!"