Мы так волнуемся! Вместе с отцом мы несколько раз прослушали твой голос. Ты сообщаешь, что возвращаешься, наконец, домой к нам, и мы оба благодарим бога, что ты невредим. Ох, как мы хотим видеть тебя, сыночек! Ты знаешь, мы не очень себя хорошо чувствовали последнее время. Сердце у отца такое, что выходить надолго из дому ему теперь уже нельзя. А тут еще он переволновался, получив известие о твоем возвращении. Да и у меня здоровье пс блестящее, опять сильно кружилась голова на прошлой неделе. Но серьезного ничего нет (и ты, пожалуйста, не волнуйся), потому что доктор Том говорит, что я еще довольно сильная и эти приступы пройдут. Я стараюсь как можно больше отдыхать, чтобы чувствовать себя совсем хорошо, когда ты прилетишь. Последи, Боб, чтобы ничего не случилось. Мы молим бога, чтобы ты вернулся здоровым и невредимым. Думы о тебе все время наполняют наши сердца. Наша жизнь снова приобрела смысл. Приезжай скорее, Боб, скорее!

Любящая тебя мама".

Роберт Мэрдок отложил письмо и сжал кулаки. Ему оставалось несколько часов, а до Земли еще несколько дней! Тейер бесконечно далек; ему не добраться живым.

И снова, уже в который раз, ему показалось, что чей-то голос прошептал последние строки древнего стихотворения Роберта Фроста:

Но много миль еще пройти

И обещания сдержать мне нужно,

Прежде чем засну в пути.

Он обещал вернуться домой и сдержит слово. Вопреки самой смерти он возвратится на Землю.

- Не может быть и речи! - говорили ему врачи. - Вам не добраться до Земли. Вы умрете.

Потом они ему все показали. Они рассчитали его смерть с точностью до секунды; ему сообщили, когда именно прекратит биться его сердце и когда остановится дыхание. Болезнь эта, привезенная из чужого мира, была неизлечима. Для Роберта Мэрдока смерть была определенностью.