И ей показалось, что частица колоссальной силы этого непостижимого существа передалась ей. Сейчас Екатерине Михайловне не надо было напрягать память и сравнивать - его улыбка без сомнения была Бориной улыбкой, в его голосе звучали знакомые интонации. Конечно, ей хотелось знать, как может одно существо вмещать в себе столько человеческих сущностей, как они уживаются в нем - такие разные, но об этом она его спросит наедине, как спросила бы родного сына. Она выпрямилась и сказала, указывая на других людей:

- Поговори с ними. Я подожду.

В зале стало шумно и непринужденно, словно кто-то снял напряженность. Екатерина Михайловна заметила своих знакомых по аэробусу. Они проталкивались сквозь толпу, чтобы оказаться поближе к сигому. Это было не так-то просто сделать. Немец энергично работал локтями, англичане продвигались по проложенному им коридору, как баржи вслед за ледоколом. Они были уже совсем близко от Екатерины Михайловны, полностью занятые проталкиванием. А она во все глаза смотрела на них, пораженная тем, как они помогают друг другу. Она услышала - инженер из Кельна сказал англичанину, с восхищением глядя на Продолжателя:

- Прекрасное лицо у парня!

Пожалуй, и тон был чересчур сентиментальный, и словечко "парень" вовсе не подходило к сигому, но отчего-то англичанин не отвел взгляд, не проворчал, как обычно, а кивнул в ответ:

- Таким я бы хотел видеть своего сына.

Они понимающе улыбнулись друг другу и снова приковали свои взгляды к Продолжателю.

Екатерина Михайловна едва пробилась сквозь толпу к академику Туровскому.

- У меня вопрос к вам.

- Вот как, ко мне? - удивился Туровский, и седой хохолок над его лбом настороженно качнулся в сторону. - Что ж, пожалуйста, спрашивайте. Если только смогу...

Он не мог простить ей и себе, что раньше смутился под ее взглядом. "Ну что в ней особенного? Обыкновенная пожилая женщина с уставшим лицом. И вопрос задаст традиционный: "А не кощунственно ли то, что вы сделали, что сотворили, по отношению к родным и близким погибших?" И снова придется объяснять, что сохранение и восстановление человеческой личности главнейшее дело общества. Иначе оно превратится в толпу, в стадо, которое можно с одинаковым успехом погнать на водопой, на игру, на бойню. Поймет ли она правильно мои слова?"