— Понимэ, — хмыкнул я.

Попрощавшись со всеми царевнами по очереди, крепко обняв батюшку, пожав руку царю Гороху, я повернулся и вместе со всем своим снаряжением зашагал прочь, туда, где, по словам царя, находился замок Кощея…

Просто так идти скучно, и я запел свою любимую дорожную песню:

Как обманчивы дороги,

Неизвестные пути.

Их на свете очень много,

Не дано их все пройти.

Но уводит вас далеко

Безобидный поворот.

Незнакомая дорога

За собой вослед ведет…

Видит глаз, и сердцу жутко,

Ну а ноги все идут.

Вот такая, братцы, шутка:

Приключения не ждут!

И, словно в такт моей песне, то покачивались над головой лесные кроны, то играло ясными золотыми лучами красно солнышко, то громко и мелодично пели в густых дубравах птицы… Три дня и три ночи шел я. Прошел два города, пять деревень, несколько поселков городского типа. Не раз переходил вброд реки и болота, дважды или трижды встречал калик перехожих. И вот, пройдя славный Демидов-град, оказался я в дремучей чаще Покрышкина леса.

Много слышал я о Покрышкином лесе и плохого, и хорошего, но еще никто не говорил, что не знает этого леса. Он весь, от конца до начала, чудной. Начать хотя бы с названия. А произошло оно так. Жил в этом лесу боярин (странно, правда?) по имени Кириллий Покрышкин. И жили с ним вместе в лесном тереме две женщины: сестра и жена. Жена его, Ладушка, добрая была да ласковая, и мужа своего более всего на белом свете любила. А сестра, Мара, злая была и грубая. И очень она своего брата к Ладушке ревновала. Что ни день закончится, красно солнышко к закату клонится, а Мара встанет под окном и наговаривает: "Не ходи к Ладушке, не гляди в сини очи — погубит она тебя, точно говорю!" А Кириллий ей в ответ: "Да разве же может она мне чего злого сделать? Она ж любит меня аки черная ночь — ясный месяц.