Мало кто может рассказать о Котле; таких людей уже почти не осталось: еще ни один человек не выбирался оттуда живым и в здравом уме. Вырваться оттуда практически невозможно, а освобождения и помилования пока никто не получал. Катакомб в Смертничьем Котле так много, что заключенные почти не встречаются, а если и встречаются, то говорить уже не могут — за долгие годы одиночества многие теряют дар речи.

Однажды к нам в Коробейники забрел седой и изможденный калека — без ноги, без одного уха, полуслепой и полубезумный. Он-то и поведал нам все эти ужасы, мучаясь в горячечном бреду. Три дня пролежал он почти без сознания, смотря то в небо, то в сторону леса, то блуждая невидящими глазами по деревенским лекарям, пытавшимся его вылечить, и бормотал, все время звал кого-то — то ли Кеплая, то ли Пеклая… а на следующую ночь он умер. И лишь потом мы узнали, что это был вырвавшийся из Котла колдун Игнатий Чернобров, государственный преступник и враг народа…

Все. Я пропал. Отсюда не спастись, не выбраться, а что за позор будет моей семье — матушке, отцу, братьям — когда весь народ русский узнает, куда меня бросили. А он непременно узнает, ибо, к чести царя Гороха, я первый преступник, посаженный в его правление в Котел; так что это будет сенсация, даже в вонючей газете "СЖП" напишут об этом!!!

Я, вообще-то, в Бога не очень верую, ведь это можно в наше демократично-монархическое время. Но по такому случаю великий грешник Ваня Васильев упал на колени и истово замолился всем святым подряд.

На слове "аминь" в молитве Пресвятой Богородице меня прервал громкий стук сверху. Я задрал голову и увидел крошечную точку света высоко-высоко над полом. Оттуда спустился механический крюк, уцепил меня за штаны, которые тут же хлопнули порвавшейся резинкой, и потянул вверх, словно подъемный кран — блок бетона.