Чем дольше она разглядывала свою немощную плоть, отделившуюся от неё и ползающую у неё в ногах, тем больше её охватывала ненависть к ней. Наступил момент, когда Мелисинда настолько возненавидела эту бренную оболочку, доставившую ей в последние месяцы столько душевных страданий, что готова была разодрать её ногтями и добраться до сердца, как это сделала Бильда с негодником Фрицем. Но кровавое убийство было ей ни к чему. Гораздо проще и безопаснее задушить эту никчемную плоть подушкой или шалью, не оставив следов своего преступления. Все решат, что часто болевшую графиню поразил очередной удар, от которого она и скончалась.

И Мелисинда, с застывшей на лице усмешкой, быстро прошла в опочивальню, где высилась кровать с занавесями и балдахином, и взяла с неё одну из подушек. "Прощай, Аурелия, — проговорила она мысленно. — Меня ждёт брачное ложе с Вивенцио, а тебя — трупные черви!"

Вернувшись с подушкой в комнату, где на полу оставалась лежать несчастная Аурелия, она изумилась тому, что все свечи здесь были потушены, окно распахнуто и по комнате гулял ветер, колыхая тяжёлые занавеси. С шумным хлопаньем крыльев порхнула ворона и уселась на сундук.

— Бильда… — вымолвила Мелисинда. — Ты здесь?…

Ворона тотчас обернулась колдуньей, деловито прошлась по комнате, остановилась возле простёртой Аурелии, оглядела её, а потом уставилась на Мелисинду.

— Теперь довольна? — прокаркала она. — Ты стала Аурелией, наследницей рода фон Ашенбах, которую обожает молодой герцог!

— Я твоя покорная раба, Бильда, — с замиранием произнесла Мелисинда, вставая перед ней на колени. — Не знаю, как отплатить тебе за эту услугу. Требуй от меня всё, что хочешь.

— Что мне требовать от вас, людей, — проворчала ведьма, кутаясь в свой дырявый плащ, — я и так получаю от вас всё, что мне нужно… Ты задумала убить её, ведь так?