Мелисинда опустила взгляд на подушку, которую держала в руках.

— Да, достопочтенная Бильда. Я хочу навсегда избавиться от девчонки, а заодно и от этого уродливого тела, которое мне ненавистно.

— Не торопись, старое тело тебе ещё понадобится.

Мелисинда ужаснулась.

— Значит, Аурелией я стала не навсегда? — Она в смятении отпрянула. — Мне предстоит расстаться с этим прекрасным телом? Нет, я не перенесу этого! Я лучше наложу на себя руки, чем вернусь в постылую плоть!

— До сих пор ты выполняла все условия, которые я перед тобой ставила, — сурово заговорила ведьма, — и сейчас выполнишь одно, самое последнее, после которого эта молодая плоть навсегда останется при тебе.

— Какое условие? — проговорила напуганная графиня.

— Иди к Вивенцио, который уже ждёт тебя на брачном ложе, и упейся его ласками, но смотри: как только надвратный колокол начнёт бить полночь, ты покинешь мужа и придёшь в эту комнату. После третьего удара колокола твоё прежнее тело вернётся к тебе!

— О нет, Бильда! — воскликнула графиня.

— Ты пробудешь в нём до первых петухов, а затем вновь вернёшься в тело Аурелии, на этот раз навсегда, — ответила ведьма. — Тебе придётся потерпеть эти короткие часы, если ты действительно хочешь обладать Вивенцио.

— Я всё поняла, Бильда, — Мелисинда покорно наклонила голову.

— По-моему, это лёгкое условие, — сказала ведьма, — и уж оно-то не должно доставить тебе затруднений. Как только прокричат первые петухи, ты вернёшься в тело Аурелии, на этот раз окончательно, а с девчонкой в старушечьей плоти ты сможешь сделать всё, что захочешь.

— Я задушу её, — прошептала Мелисинда.

Она приблизилась к Аурелии и вгляделась в неё. Похоже, старая плоть была в глубоком обмороке, но не исключалось, что Аурелия слышала их с Бильдой разговор.