Вячеслав Морочко

НОВАЯ ЧУМА

События, о которых я расскажу, случились на цветущей планете, где возможности человека могли состязаться только с воображением. Люди проникли в недра и в небеса, одолевали Пространство и Время, умели перевоплощаться физически и совершать еще много разных "чудес". Жили они очень долго и не знали болезней, пока не обрушилось на планету несчастье, которому дали название Новой Чумы. Без следа и свидетелей эта беда отнимала у общества наиболее преданных Высшей Науке мужей. Ходило поверье, что существует граница познания, и каждый, переступивший порог, превращается в вихрь элементарных частичек. Однажды среди "райского сада", в который превращена была суша планеты, гуляли два друга - два корифея, Поэт и мыслитель Аскет. Поэт шел, любуясь цветами, деревьями, небом, наслаждаясь руладами птиц, дуновением ветра, несущего благоухание трав, в то время, как мысли Аскета уносились к высотам, где хрустальная ясность исключала туманы ложных посылок. Столь непохожие они знали друг друга давно, при общении обходились не многим количеством слов, умели часами молчать, поглощенные каждый своим: Аскет - бездной мысли, Поэт - удручающей несообразностью между праздником жизни и ужасом Новой Чумы, одного за другим отнимавшей друзей. Они научились быть вместе, не мешая друг другу, а если что-то не нравилось, без церемонии "резали правду в глаза". Вот и теперь, когда, Поэт подобрал с земли крошечный шарик-дробинку, подбросил в ладони и сунул в карман, Аскет не сдержался, спросил: "Эта капля металла тебя вдохновляет?" - Мне ее жаль... - признался маэстро. - Она так одинока! Он любил собирать эти шарики дома, в заветном шкафу. Фантазия рисовала то сказочных джинов, таящихся в них, то некую сокровенную жизнь, которая дремлет, как в споре, пока не представится случая вдруг прорасти. Хотя это было всего лишь "капризом души", собирая "горошины", поражаясь обилию их за последнее время, Поэт задавался вопросом: "Откуда они? Какая незримая туча без грома и молнии усевает планету "нетающим градом"? - Мне ее жаль...