- Все потому, что вы старомодны, - Смит обращался теперь к Сэмми. - Ты-то это видишь? Ты же хорошо образован, и...
- Умолкни, - перебил Сэмми. Он нервничал, как всегда к концу очередной инспекции Люпуса. Голод огнем горел в его желудке, нервы натянулись как струны. Он снова поднялся, не находя себе места, и подошел к вер-вольфу, который все еще обнюхивал землю.
- Пока живы, - объявил Люпус. Он опять изменил форму и стоял теперь перед ними, весь в поту, грудь ходит ходуном. - Ну и умаялся же я!
- Да ты садись, - Сэмми повернулся и пошел к огню. Он-то знал, каких сил стоили Люпусу его превращения. Вервольф рухнул у костра и устало сгорбился.
- Я их учуял, - проговорил он наконец. - Запах стал гораздо сильнее. По-моему, они решили выбираться наружу.
- Выбираться? - В глазах старого вампира сверкнула надежда. - В самом деле? Ты не ошибся, Люпус?
- Думаю, не ошибся. - Люпус расслабился. - Судя по звукам, они сейчас поднимают наверх тяжелое оборудование. Может быть, у них засыпало один из тоннелей и они расчищают завал. Или не знают наверняка, какие наверху условия, и не хотят рисковать. - Он хмыкнул. - Во всяком случае, пока они живы и, надеюсь, здоровы.
Компания обменялась ухмылками.
- Послушайте, глубокомысленно сказал Смит, - тут нужно все хорошенько продумать. - Он подбросил в огонь еще одну ветку. - Очень тщательно продумать.
- Ты о чем? - Сэмми не отводил глаз от огня. Люпус уже исчез; малость отдохнув, он снова принял удобную для бега форму зверя и умчался к жене и отпрыскам. В этот раз уход Люпуса особенно сильно подействовал на Сэмми. Как, должно быть, хорошо иметь возможность пойти домой, к ожидающей тебя семье!..
- Ну, - сказал Смит, - если Люпус знает что говорит, то люди собираются выйти. А когда они в конце концов выйдут, мы должны будем как-то вступить с ними в контакт, верно?
- Ну, верно... - Сэмми пытался подавить приступ голода, всегда одолевавший его при мысли о всех этих людях, живших и умиравших в подземных галереях. Как-то он даже пытался прокопаться туда, но вскоре отчаялся. Это было в особенно тяжелые времена.